Вверх страницы
Вниз страницы

HEROES FALL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HEROES FALL » INTRODUCTION » In The Mood


In The Mood

Сообщений 81 страница 85 из 85

81

Нужно уметь вовремя остановиться, но сейчас это было невероятно сложно. Стив смотрел в глаза Баки и ожидал, что сможет найти в них ответ хотя бы на один из множества внезапно возникших вопросов. Что делать дальше? И надо ли делать что-либо? И знает ли Баки, что именно нужно делать? Стиву казалось, что он у Барнса наверняка... как бы это сказать? не первый? И ему-то уж точно виднее.
А Джеймс как будто понял все без слов и прижал Роджерса к себе, заставив того смутиться, но позволить еще один поцелуй, полный и удовольствия, и мучения. Стив крепко сжимал объятия, словно боясь, что, стоит ему отпустить Баки - и все снова станет непонятно, запутанно, сложно - словом, не так, как сейчас.
Долго терзать его Джеймс не стал, и Стив благодарно выдохнул, сжав пальцы на его ладони, которая упиралась в грудь и была словно последней стеной, ограждавшей их обоих от потери рассудка. Послушно кивнув и смущенно опустив взгляд, Роджерс поспешил в расположение, и уже через десять минут голова опустилась на подушку. Спать, спать. Но заставить себя заснуть удалось только тогда, когда Баки, прошуршав одеялом, накнец-то устроился в постели рядом. Спал Стив беспокойно и, проснувшись еще до рассвета, повернулся на бок и посмотрел на еще спавшего Джеймса. Подложив руку под голову, Роджерс лежал, тихо дыша и вглядываясь в лицо Баки сквозь темноту. Что же ему снилось? Порой хотелось просто забраться ему в голову, чтобы не задавать лишних вопросов и не терзаться ненужными догадками. Наверное, так было бы проще. Лучше - вряд ли, но все-таки проще.
Не дождавшись рассвета, Стив поднялся с постели и, как бы невзначай коснувшись пальцами руки Баки, вышел из комнаты. Роджерс всегда искал возможности лишний раз к нему прикоснуться, чтобы ощутить, что он рядом. Обычно только голоса или только взгляда ему не хватало. А теперь - тем более.
- Рано ты, Капитан, поднялся, - услышал Стив голос Филлипса за своей спиной, когда, натянув куртку, вышел на улицу.
- Полковник, - Роджерс приветственно кивнул ему, уже подозревая, что неспроста тот спозаранку пасется у казарм. - Рано Вы пришли нас навестить.
- Мне и тебя пока будет достаточно, - как-то безрадостно ухмыльнулся Филлипс. - Дело к тебе будет, особой важности.
С трудом сдержав недовольный вздох, Стив подошел ближе к полковнику.
- Тогда я слушаю.
Пришлось идти с Филлипсом в штаб, где тот ткнул пальцем в карту, заставив Роджерса нахмуриться. Горные массивы и поезд, который будет мчаться на всех парах. И задание - не разрушить что-нибудь или взорвать, а отбить у Гидры ученого и доставить его на базу. В голове тут же проскочила мысль, что надо бы заранее провести с Баки беседу по поводу того, что этот ученый нужен им живым, дабы не получилось так же, как с теми двумя немцами. Если они, конечно, были немцами. Роджерс не особо разбирался, да и вовсе не в национальности было дело.
- Все понял? Есть вопросы?
- Никак нет, - хмуро ответил Стив.
- Очень надеюсь, что уже завтра Зола будет у нас.
Кивнув, Капитан вышел и отправился на завтрак.
Сев рядом с Баки и коснувшись его плечом, Стив негромко сказал ему:
- Новое задание. Сегодня сборы, а завтра должны уже быть на месте. Филлипс хочет, чтобы мы взяли Арнима Золу, пока есть такая возможность.

+1

82

Утро было замечательное. Его не испортило даже отсутствие Стива на своем месте - Баки услышал его голос со двора. Он немедленно подорвался, спешно натянул одежду, чтобы успеть сгонять в душевые до завтрака - побриться, расчесать всклокоченные со сна волосы (не ложитесь спать с мокрой головой, не надо) и к столовой успел даже раньше Стива.
Солдаты увлеченно скребли ложками котелки, переговариваясь друг с другом, и негромкой фразы Роджерса не услышал никто, кроме Баки.
- Зола - больной на голову ублюдок, - кивнул Джеймс, ковыряя концом погнутой ложки нечто, притворяющееся рагу в его котелке, - Но он был близок к Шмидту и наверняка сможет рассказать много полезного о планах этого лысого красного страхоебища, - он аж передернулся весь, вспоминая страшное лицо Красного Черепа, - Да, коротышку надо взять живым. Конечно, я предпочел бы его расстрелять, но это мы всегда успеем. Куда, говоришь, ехать, Кэп? - легонько толкнулся плечом в плечо, бросая быстрый и веселый взгляд из-под ресниц.
Все-таки был чудесный день. И все было как-то по-другому. Иначе. Лучше. Летать бы... Баки и летал почти что, командуя сборами, пока Капитан с Филлипсом обсуждали план взятия злобного коротышки.
- Ты с ума сошел, Кертис, на этом ошметке веревки можешь повеситься вон за тем сараем, я тебе английским языком сказал - МНОГО веревки, понимаешь, много, так много, что дохуя! Не жлобись, я знаю, что у тебя есть. Ты что собрался, этой веревкой примотать всех фрицев к одному баобабу? Вот я тебе скажу, нет здесь баобабов, здесь гребаная Австрия и гребаные альпы! Сечешь?Давай, триста метров хорошей веревки. А еще три палатки, пуховые спальники, шесть штук, один котелок на пять литров и один на три...
Завхоз части, глядя на перевозбужденного будущей миссией сержанта, спорить не стал.

Горы ему нравились. Вообще-то думал, что терпеть не может этот пейзаж, белый, холодный... но сегодня все выглядело здорово. Захватывающе.
Открывшийся пейзаж, кажется, заставил и остальных коммандос восхищенно замереть перед величественной грядой скал.
- Флюгцойг нихьт, - буркнул Баки, встряхнув головой и вырываясь из восторженного оцепенения, - Попистоффалли. До высоты надо добраться дотемна.

- ...а он, значит, мне и говорит - машину не дам, А ты... а как хочешь, хочешь - иди до города за лекарствами пешком, - Эту историю все коммандос уже слышали, некоторые не по одному разу, а Тим даже участвовал, - Ну я и пошел. Полсотни миль, бешеной собаке не крюк, а прогулка огородами...
По кругу прошелся смешок, следом - кружка с горячим имбирным чаем. С сахаром. Роскошь вообще.
Дум-Дум придержал Баки за плечо, перенимая инициативу рассказа:
- Через час до того придурка дошло, что Баки на месте нет, обрадовался так, что чуть не обосрался, давай, значит, вопить - сержант в самоволку ушел, судить его, военное время...
- ...а тут я еду себе по дороге, и оп! Едет наш капрал, Хоффман, толковый мужик, так он меня с ветерком до города и домчал.
- Куда ты лезешь поперед батька в пекло? Я должен был рассказать про то, как он ябедничать майору побежал!
- В прошлый раз ты вообще этого не рассказывал, - заметил Монтгомери.
- Зато в позапрошлый - было! - вступился за Тима Гейб.
Баки покачал головой, махнул рукой и повернулся к Стиву.
- Короче, меня прикрыл капрал, я притащил в госпиталь пол-чемодана морфина и недостающие перевязочные материалы, - тихо поведал он ему, пока остальные спорили над правильным способом рассказа этой занимательной истории, - потом приперся к капитану с отчетом "так точно, поручение выполнил, за лекарствами сходил", тот решил, что я ебнулся, сгонял в госпиталь, чтобы меня положили отдохнуть - ибо ну где это видано за три часа туда-обратно до города пешком сходить, но... я ж еще до того, как с отчетом прийти, в госпиталь завернул и все рассказал. Короче, отдохнуть положили капитана. С тех пор он никого не доставал, а нас потом перевели, меня повысили, а потом... а потом уже другая история. Расскажу как-нибудь в следующий раз. А пока, - Баки хлопнул себя ладонями по коленям, обводя взглядом коммандос, - Пора спать. Жак, ты первый на вахте, потом Тим, Джим, Монтгомери, Гейб, Кэп, моя собачья, - напомнил он на всякий случай привычную всем очередность дежурств, - Подъем в девять. Поезд пройдет около часу дня. До того времени всем пожрать и просраться. Что не ясно? Все ясно. Спокойной ночи, парни.

- Мне здесь нравится. В Альпах. Красиво. - поделился Баки с другом, после того, как застегнул изнутри палатку и в неровном свете горелки стянул ботинки и куртку. Холодно, вообще-то, было адски, изо рта вырывался пар, но все они давно уже усвоили, что верхнюю одежду лучше снимать и прикрывать ею прорехи в палатке, а спальники-одеяла связывать два в один и спать на одном, а вторым укрываться сверху - так выходило гораздо теплее, чем заворачиваться в кокон.
- Когда закончится война, я б сюда съездил. Когда-нибудь. Может быть, - зевая и ежась от холода он полез под одеяло, устроил под головой полупустой рюкзак, а сбоку - винтовку, - Океана не хватает. Без него и лето не лето. Вернемся - обязательно пойдем на пляж. Да? - опершись на локти позади себя, Баки наблюдал за тем, как готовится ко сну Капитан.
Стив устало вздохнул и, опустившись на спальник, посмотрел на друга:
- На пляж... да, - кивнул он, задумчиво посмотрев куда-то через плечо Баки. - И в этот раз можно будет не опасаться, что меня снесет в океан волной, - Стив тихо рассмеялся, укладываясь. - Скорей бы уже вернуться домой. Тебя там многие ждут.
Баки немедленно подбился под бок Стива, обнял.
- Тебя вся страна ждет, герой, - улыбнулся он, заглядывая в его глаза, - и Ребекка, кажется, теперь тоже, - он подмигнул ему.
"Скорей бы вернуться домой"... "Сейчас - на другом конце планеты - да. Но когда мы вернемся домой, мы пересмотрим это решение".
В какую-то долю секунды лицо сержанта утратило все радостное выражение, он перекатился на спину, хмурясь в темноту полога палатки. Молчал и кусал губы, думая о чем-то своем, явно не совсем веселом.
- Знаешь... А если так подумать. То я не хочу возвращаться. - тихо заметил Баки.
Возвращаться к старой жизни, чтобы "пересмотреть" решение - а почему-то казалось, что вряд ли оно будет... вряд ли обрадует.
Стив повернул голову и пристально посмотрел на него. От этого взгляда хотелось выть.
- Почему? - развернувшись, он оперся на локоть и, нависнув над Барнсом, теперь терпеливо ожидал ответа. - И как же родные?
Баки прикрыл глаза, мотнул головой, вытягивая улыбку, усталую и вымученную. Хватит по мозгам другу ездить. Ну его. Задание завтра. Какие к черту истерики.
- Забей, Кэп. Так. Музыкой навеяло, - он притянул его за шею к себе и позаботился о том, чтобы в следующих пару минут тому было не до глупых вопросов, ответ на которые совершенно очевиден.
- Ну, тогда... - Стив оторвался от его губ и вновь прижался к ним, пока не потребовалось снова набрать воздуха в легкие. - давай не будем возвращаться, - его ладонь покоилась на животе Баки, а голубые глаза без тени сомнения смотрели на него. - Поедем... в Ирландию, например. Или куда-нибудь южнее. После этой зимы я на снег еще не скоро захочу смотреть снова.
Смены настроения - как на русских горках. То вверх, то вниз, то снова вверх.
Он заулыбался, как будто... Как будто живого единорога увидел. Рвано выдохнул, не скрывая облегчения, обнял, упираясь подбородком в чужое широкое плечо.
- Куда угодно, - пробормотал он, припечатав короткий поцелуй в солоноватую от пота шею, - куда угодно.
Стив обнял его, прижав к себе.
- У нас еще достаточно времени, чтобы принять решение. Но если ты хочешь остаться, то я тоже останусь. Захочешь вернуться - я вернусь с тобой, - Роджерс опустил голову и поцеловал его куда-то в плечо. - Филлипс сказал, что мы уже на финишной прямой. Скорее всего, для нас эта война закончится совсем скоро.
- Хорошо бы, - хмыкнул Баки, прикрывая на миг глаза. Когда раскрыл их снова, взгляд был другим  - веселый, шальной. Он толкнул друга раскрытой ладонью в грудь, вынуждая перевернуться, навис над ним уже сам, улыбаясь чуть хищной улыбкой, - Меня вдруг до смерти достали эти некомфортабельные условия и наличие любопытных рыл рядом. Я, конечно, их очень люблю и ценю, но... не так, - "как тебя" осталось не произнесенным, да и не нужно было. Он провел губами по губам Стива - только касаясь, легко, почти невесомо, прежде чем скользнуть ими по его шее, слегка закусывая кожу и тут же согревая ее дыханием, - Давно хотел это сделать, - поделился Баки и сомкнул губы на выемке между плечом и шеей, втягивая кажущуюяся сладкой кожу - до боли. - За сутки сойдет, - успокоил он Стива, проводя пальцами по свежему красноватому следу на его шее, - А пока пусть будет.
Роджерс напрягся и прошипел сквозь зубы от неожиданной боли, но, стоило Баки отстраниться, как он с облегчением выдохнул и уставился в потолок палатки.
- Ну... ладно, как скажешь. Жаль, ответный жест совершать не стану. На тебе и без меня уже много кто следы оставлял, - Стив аккуратно провел ладонью по щеке Баки. - Давай спать.
Это похоже на удар поддых.
Баки хватает ртом воздух, неверяще глядя на Стива. Что это было? Как ему в голову пришло такое сказать? Сейчас? Очень хочется встать и выйти.
Но Баки обещал себе, что будет делать все, чтобы удержать его рядом. Чтобы не напортачить опять. Это сложно, для этого надо наступить на гордость и не позволить себе ответить резко, вымещая в ответе всю боль, вызванную правдивыми отчасти словами. Да, приключений за Баки водилось достаточно - но сейчас из уст Стива это звучало уж очень неприятно. "Клейма на тебе ставить негде". С тем же успехом он мог назвать его гулящей женщиной, пригретой из сострадания.
Он уперся лбов в плечо Стива, выдохнул тяжело.
- Стив, - глухо произнес Баки, подняв голову и упрямо глядя в глаза своего капитана, - Это в прошлом. Но если ты собрался упрекать меня моим прошлым каждый раз... лучше пристрели сразу. Милосерднее выйдет. Вот правда.
Он все же отстранился, роняя голову на переплетенные предплечья.
Стив лежал неподвижно, словно испытывая нервы Баки на прочность.
- Извини, - он вздохнул и повернулся на бок, обнимая Джеймса и укладывая голову ему на спину. - Я не должен был так говорить. Но мне по-прежнему сложно поверить в реальность происходящего. Меня это не пугает, - приподнявшись, Роджерс чуть сжал пальцы на его боку. - Просто все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Понимаешь?
"Забей, Стив. Ты не должен был так говорить, но сказал - то, что думал на самом деле. За что тут извиняться?..". Нервы, измотанные долбанными русскими горками, отказывались снова позволить настроению взлететь до небес от "все слишком хорошо, чтобы быть правдой". Да и разве сам он не говорил ли многим девушкам "ты слишком хороша для меня", когда не хотел продолжать встречи, но и ранить не особо хотел?
Он резко развернулся, на бок, лицом к Стиву.
- Не понимаю, почему, если все так хорошо, нельзя просто расслабиться и радоваться тому, что есть. Ведь этого может не стать. В любой момент. Даже в следующий. Бам! Обстрел с воздуха. Бомба. Все. Война, Стив. Зачем еще и друг друга ранить?.. - Джеймс поджал губы и покачал головой, - Так что нет, Стив. Не понимаю.
- Потому что этого и боюсь, - Роджерс напряженно смотрел на Баки, не отрывая взгляда от его глаз. - Боюсь, что впервые в жизни позволю себе чувствовать больше, чем обычно, а потом... а потом ничего. Я не умею жить одни днем, Баки. А завтрашнего я не вижу.
Отведя взгляд, он потер пальцами глаза и тяжело вздохнул.
- И, с одной стороны, я понимаю, что для всего этого сейчас не время. А с другой - это то самое время. То самое.
Стив сел, опустив ладонь себе на лоб, потом провел пальцами по волосам.
- Может быть, завтра война закончится. Та война, в которой мы должны участвовать. Если я не могу сейчас пообещать тебе расслабиться и наслаждаться моментом, то, может быть, и правда стоит все отложить. До того момента, когда не придется оглядываться на войну. Может быть, хотя бы так я смогу тебя не расстраивать и не делать тебе больно.
Баки нахмурился. Что-то в голове не складывалось "Боюсь что все закончится потому что война" с "отложить все чтобы тебя не расстраивать и не делать тебе больно" и с "много кто на тебе следы ставил" не складывалось в единую логическую цепочку, хоть убей.
Он тоже сел, скрещивая ноги по-турецки, упер локоть левой руки в колено и подпер ладонью голову, глядя на друга со странной смесью эмоций на лице.
- Стив, - тихо и как-то вкрадчиво начал Баки, - Тебе не кажется, что мы какой-то херней сейчас страдаем? Давай попробуем... чуть проще на вещи смотреть, а? Мы с тобой друзья. Даже больше чем. Ты мне нравишься, ты мне дорог. Я тебе тоже нравлюсь, это я уже оценил, - он явил ему беззлобную усмешку, на долю секунды опустив взгляд ниже пояса и тут же его вскинув, - Завтра у нас задание. Через пять часов нам вставать на вахту. Если мы, после всех лет дружбы, решим, что самое время сделать мозготрах и рефлексию ежевечерней традицией - давай мы решим это завтра или послезавтра, м? А пока - иди сюда, - Баки раскинул руки навстречу Стиву, - Я тебя обнимать буду.
Развернувшись, Стив навалился на Баки, прижимая его к земле весом своего тела. Пробежавшись взглядом покрасневших глаз по лицу Джеймса, Роджерс прикрыл веки и поцеловал его губы, подаваясь еще ближе и целуя его теперь уже более откровенно.
- Оценил, говоришь, - фыркнул он, отрываясь ненадолго от поцелуя. - Друзья, говоришь, - на лице расплылась странная усмешка, по которой было сложно что-либо понять.
Нависнув над Джеймсом, Стив резким движением вытащил из-за его пояса рубашку на одном боку и скользнул ладонью под нее, после чего уткнулся носом в шею Баки и взволнованно выдохнул.
- Пардон, - тихо рассмеялся он наконец. - Теперь можешь обнимать.
  - Есть, мой капитан, - чуть хрипло засмеялся Баки, тут же повторяя номер с вытащенной из штанов рубашкой и запуская обе ладони под одежду. Его собственные руки, в отличие от стивовых, были прохладными. Не май месяц все-таки.
Они напоминали  подростков. Лет по четырнадцать-пятнадцать, первая любовь, лето, романтика, сбегать из-под родительского присмотра, целоваться до утра на лавочке, и от каждого нового - ах! можно коснуться коленки! Ах! расстегнуты пуговицы на рубашке почти до середины груди! - голова кругом, но все медленно и осторожно.
...только им по двадцать с гаком, вокруг зима, война, и суровые солдаты. А Баки касается голой кожи на чужой пояснице и обмирает от переизбытка эмоций - чистых, как, черт побери, в четырнадцать лет.
Воздух в палатке нагревается гораздо быстрее, чем от горелки, холодная земля не смущает, и становится достаточно жарко для того, чтобы идея снять рубашку не казалась странной. Баки едва успевает прикусить губу, чтобы заглушить стон, и слабая боль возвращает с небес на землю. Вокруг по-прежнему зима, война и суровые солдаты, храпящие на расстоянии жалких пару метров.
Баки разорвал очередной поцелуй, судорожно выдохнул, ощущая, как стучит сердце аж в висках, тихо засмеялся на ухо Стиву.
- Знаешь, как размножаются ежики? Меееедленно и осторожно, - все еще смеясь, сказал он. Сейчас это почему-то казалось ужасно смешным и очень актуальным.
Плечи Роджерса задрожали от беззвучного смеха, и он, подавшись чуть вперед, уткнулся лицом в плечо Барнса. Но через полминуты Стив поднял на него взгляд, задумчиво нахмурив брови в каком-то замешательстве.
- Эээ... - протянул Роджерс, явно не находя в своем словарном запасе нужных слов. - Ты ведь не про то, о чем я подумал? То есть... ну...
Стив замялся и почесал затылок, пытаясь подобрать слова, чтобы уточнить, не было ли сказанное Джеймсом метафорой.
- Я мысли читать пока не научился, - все еще посмеиваясь, ответил Баки. Взъерошил волосы друга, с теплотой и улыбкой во взгляде рассматривая его лицо. Смущенное, нет? Или казалось? - А о чем ты подумал?
- Т-так, - с запинкой проговорил Стив и потряс головой. - Неважно, проехали, - чуть покраснев и как-то виновато улыбнувшись, он улегся на спину и посмотрел на Баки. - У нас есть еще несколько часов на сон. Может быть, стоит все-таки попробовать заснуть?
- Ох ты ж... - на каком-то нежданном приступе нежности, он обнял друга крепко и коротко поцеловал в висок, - Давай спать, чудо.  - Баки устроился рядом на боку, закинул руку на талию Стива, лицом утыкаясь в его плечо. Одеяло натянул почти по самую макушку, позаботившись, однако, чтобы и Стив был укрыт со всех сторон.
- Спокойной ночи, - пробормотал он, - Индия. Поедем в Индию. Там слоны-ы, - последнее слово потонуло в зевке, - И тепло. Да.

- Ты решил мне отомстить за все те русские горки, - сухо сглотнул Баки, глядя на натянутую над ущельем веревку. В плане это выглядело не так страшно, как на самом деле. Но Стив собирался преодолеть это расстояние, а значит и ему под силу.
- Осторожнее, Барнс, - Дум-Дум защелкнул карабин на веревке.
- Пф, не паникуй, старина, - сверкнул улыбкой Баки, крепко хватаясь за рукояти приспособления для спуска, - Что со мной может случиться?..

Отредактировано Bucky Barnes (06.08.2014 14:09:14)

+1

83

Стив никогда прежде не испытывал настолько сильных эмоций. Даже смерть матери была воспринята им спокойно - как неизбежность, как ожидаемый итог затяжной болезни. А тут... Все было иначе. Неожиданно, слишком больно.
Адреналина не хватило, чтобы довести миссию до конца. Если бы не Гейб, она была бы просто провалена. Но он справился. Поезд вскоре остановился, но Стив понял, что дело сделано, только когда Гейб рывком поднял его с коленей с пола, уцепившись за ткань на вороте. Подмога уже была в пути.
Дорогу назад Стив помнил смутно. Когда надо было идти, Гейб тащил его под руку, а он плелся на подкашивавшихся ногах, изо всех сил стараясь не завыть на глазах у сослуживцев. Весь путь до базы команда хранила молчание, а Стив сидел, уткнувшись лицом в ладони. Все понимали цену этой утраты для Капитана и знали, что никакие слова не принесут ему утешения.
Когда они вернулись, Филлипс вышел их встречать. Он окинул взглядом прибывших и, то ли недосчитавшись одного человека, то ли поняв все по разбитому виду Роджерса, лишь молча кивнул и принял от них взятого в плен ученого. Он-то, наверное, привык терять хороших бойцов, и потому на его лице не дрогнула ни одна мышца, когда ему сообщили о потере. Стив напряженно всхлипнул и тут же ощутил на плече цепкие пальцы Гейба, который продолжал удерживать его в вертикальном положении.

Потом Роджерс пил. Много выпить не получалось - каждый глоток давался с трудом. Да и алкоголь не приносил никакого расслабления. Стив уверял себя в том, что это была его вина, и в том, что можно было как-то повлиять на все и не допустить беды. Жалел, что это не он упал в пропасть, и готов был все отдать, лишь бы Баки остался жив. Перед глазами стоял испуганный взгляд Барнса, его протянутая рука и... падение. От этого кружилась голова, глаза щипало, а внутри все сжималось, причиняя боль уже физическую.
Пегги попыталась найти подходящие слова и убедить Стива в том, что это была не его вина. Просила уважать право Баки на выбор. Но на какой выбор? Когда ты висишь над пропастью, разве у тебя есть выбор? Джеймс ведь хотел жить, хотел радоваться этой жизни вместе со Стивом. А еще они хотели в Индию. Или еще куда-нибудь, но вместе. А сейчас... к чему были все эти планы? Роджерс ненавидел войну, он ненавидел и немцев, которые ее затеяли, и американцев, которые бросили своих людей воевать за чужые земли. Себя ненавидел - не только за то, что не сумел спасти Баки, но и за каждое слово, за каждое действие, которым ему когда-либо досаждал. Почему-то истинное раскаяние приходит лишь тогда, когда ты теряешь человека, и его уже не вернуть.

- Ребята, Филлипс написал письмо семье Баки. Нужно собрать его вещи и отправить их родным, - сообщил Тим за ужином.
- Я займусь этим, - хмуро проговорил Роджерс.
Все это время он молча сидел, апатично водя ложкой по тарелке: есть совершенно не хотелось. Хотелось взять эту ложку и в горло себе засадить. Или просто разбить голову о стену. Или еще что. Что угодно, лишь бы при упоминании о Баки сердце в клочья не рвалось.
- Может, не надо? - вкрадчиво спросил Гейб.
- Надо, - выдохнул Стив, поднимаясь со стола и, словно отвечая на немой вопрос Гейба, кивнул: - Я справлюсь.

Зайти в комнату он заставил себя не сразу. Шаги тоже давались с трудом. Опустившись перед постелью Баки и усевшись на пол, Стив стащил с кровати подушку и, сжав ее в руках, уткнулся в нее носом. И вот тогда боль стала настолько невыносимой, что Роджерс прижал к лицу подушку, заглушая ею жалобный стон.
Несколько минут потребовалось, чтобы прийти в себя, собраться с силами и заставить себя делать то, зачем он сюда пришел. Вещи. Стив даже не знал, что такого можно отправить назад родственникам. Но сейчас им, наверное, любая вещь будет важна. Вывалив перед собой все то небольшое количество вещей Баки, которое у него было, он стал собирать их в отдельную коробку. Вскоре его внимание привлек конверт, лежавший среди прочих вещей: он еще не был запечатан, даже подписи на нем не было, но Стив догадался, что это, наверное, было то письмо, которое Джеймс писал Бекки. Он не долго думал, стоит его читать или нет. Хотелось хотя бы так ощутить присутствие Баки рядом - если не услышать его слова, то хотя бы прочитать. А письмо он обязательно отправит домой в Нью-Йорк. Обязательно. Если сил хватит его отправить. Стив достал письмо из конверта, развернул лист и, склонившись над ним, стал читать.

+1

84

"Дорогая Ребекка!
Прости, что пишу так редко и так мало.
Я жив, цел, здоров. Нас ведет Капитан Америка и наш небольшой отряд считается неубиваемым. Мы выходим из сложнейших миссий без царапины, это зовут чудом, но секрет в подробном планировании операций, слаженной работе группы и, конечно, бесстрашии нашего лидера, которым он заражает всех нас.
Что касается военного быта, то ты была бы удивлена, увидев, как мы проводим досуг. Здесь есть место даже танцам. Конечно, таких оркестров, как в Нью Йорке, здесь нет, но один раз к нам приезжал сам Глен Миллер. Говорят, это было здорово. Жаль, тогда я был на задании, и не застал этого выступления, но музыкант из его оркестра пообещал мне, что после нашей победы они приедут в Нью Йорк и выступят в Центральном парке. Скорей бы.
Фашисты отступают, мы уже в Австрии, гоним их к Берлину. Говорят, скоро война закончится.
Ты спрашивала о том, что я делаю на войне. Могу сказать лишь, что я хорошо освоил снайперскую винтовку и что без дела долго не сижу. Что касается подробного описания операций, тут ты сама все должна понимать: я не могу рассказать тебе о наших заданиях, пока война не закончится, а то и дольше. На самом деле я безумно рад, что война не коснулась восточного побережья. Здесь, в Европе, хватает женщин и детей, искалеченных войной. Стоит увидеть их, чтобы малодушно поблагодарить судьбу за то, что с твоими близкими все в порядке. Как я уже говорил, война - не самое приятное зрелище. Здесь, знаешь, все будто усиливается, переплетается. Величайший героизм - и величайшая низость. Легендарные подвиги и самые ужасные из предательств. Все ярче. Ненависть - красная, жгучая, до кровавой пелены перед глазами. И любовь... знаешь, все чувства обостряются, и если хорошо, то взлететь можно, если б винтовка не тянула, а если больно, то как ножом по живому. Впрочем, это все лирика. Одно можно сказать без лирики и наверняка - нигде так остро не чувствуешь жизнь и смерть, как на фронте. К этому, кажется, невозможно привыкнуть, но привыкаешь.
Я повстречал многих хороших ребят из других стран. Британцы в большинстве своем не такие чопорные, как те, что приезжают в Нью Йорк, а русские... о, русские самые настоящие психи, но веселиться умеют. Правда, как у них получается совмещать веселье с горем - я не знаю. Мы обменялись адресами и, может быть, первые письма от новых друзей мне придут еще до того, как я вернусь в Америку. Все же, ни британцам, ни русским, ни французам, не надо пересекать чертов океан. Я пишу чертов океан, но знала бы ты, как я по нему скучаю! Все эти моря - это не то. Это просто большие озера. Вот океан - настоящая мощь, первобытная стихия. Первым делом, как вернемся, пойдем на пляж. Мне иногда даже снится, что я иду к океану. Иду, иду, через какие-то песчаные холмы, слышу запах водорослей, песка, соленой воды, слышу шум волн, но холмы не заканчиваются и я не могу выйти к океану. Вот такое снится. А военные действия - нет, почти нет. Я этому на самом деле очень рад, знаешь.
Ты просила рассказать о том, как было в плену. К счастью, я почти ничего не помню. Нас было четыреста человек в огромном ангаре, держали в клетках. Солнечного света там не было, так что не могу даже точно сказать, сколько дней это длилось. Нас вытащил Стив. Если ты спросишь меня, сильно ли он изменился, став Капитаном Америкой, я отвечу тебе - самую малость. Для меня, во всяком случае. А что до остальных, то я не думаю, что кто-либо знал его достаточно хорошо, чтобы иметь возможность сравнивать Стива Роджерса до сыворотки и после неё. Большие ожидания и большая ответственность заставили его вести себя несколько иначе, чем раньше, однако я более, чем уверен, случись это без сыворотки, эффект был бы тем же. Но одно дело упрямо идти вперед, когда тебя не принимают всерьез, и совсем другое - когда на тебя разве что не молятся. Первое, правда, гораздо сложнее. Это странно и непривычно... даже нет, не так. Это раздражает, когда понимаешь, что за супер-солдатом люди не видят того, настоящего, что делает его героем. Всегда делало. Но теперь парни заглядывают ему в рот, девушки виснут гроздьями, а я ревную, как сумасшедший. Это недостойно звания лучшего друга Капитана Америки, но я ничего не могу с собой поделать. Это как наваждение какое-то. Он и раньше занимал дочерта моих мыслей, но сейчас, на войне, это превратилось в одержимость. Ну, да, все во стократ острее, больнее. Не узнаю сам себя. Я будто бы смотрю на мир через призму Стива Роджерса, и от этого никуда не деться, хотя я пытался, видит Б-г. Есть что-то, что не подконтрольно нам самим. Вроде бы думаешь - ну зачем, ну почему, это же бред какой-то, неправильно, не нужно, хуже только будет, но черта с два, ты не выбираешь - сердце само решает, когда и сколько ему стучать, с какой скоростью, а тебе только и остается, что подчиниться этому выбору. Мне казалось, то, что я сделал - это просто способ оставить вещи неизменными. Ну, там где есть я и Стив - и есть окружающий мир, разные полюса. Я себя обманывал. Это только повод, но не причина. А причины я и сам понять до конца не могу. Есть. И все тут. И пусть меня расстреляют, но я не хочу, чтобы это исчезало. Никогда.
Прости, дорогая Ребекка, я не отправлю это письмо, как и десятки писем до этого".

+1

85

Стив перечитал письмо не раз и не два. Каждое слово приносило и облегчение, и ноющую боль внутри груди. Сгрести бы сейчас Баки в объятья и рассказать ему о том, что творится в душе, как внутри все сильнее разгорается пламя - и согревающее, и разрушающее одновременно. Но уже некому было об этом рассказать. И о том, что безумно хочется оставить позади и жизнь в Нью-Йорке, и эту проклятую войну, сбежать - и найти свой путь вдали от прежнего - привычного, но чуждого - мира. И о том, что вот теперь он бы точно рискнул дружбой ради чего-то большего, даже не имея представления о том, что это вообще такое и к чему в итоге приведет.
Если бы Баки умер на руках Стива от ранения или от болезни, то, может быть, было бы проще принять эту утрату, смириться с ней, да и в принципе поверить в произошедшее. А так - казалось, что вот сейчас в дверь войдет Баки, нахмурится из-за того, что Стив взял его вещи без спроса, да еще и письмо прочитал. Может быть, даже будет браниться. Или, наоборот, смутится и улыбнется, мол, да, все так. Но не войдет ведь, и не скажет ничего, и не улыбнется. И шанса что-либо изменить или исправить уже никогда не будет.
А сыворотка брала свое. Роджерс чувствовал, как утихает буря внутри. Точнее, он ощущал, как уходит боль во всем теле, но от тяжелых мыслей и боли душевной сыворотка исцелить не могла - по крайней мере, так быстро. Кусая губы, Стив смотрел на письмо, которое уже, наверное, запомнил наизусть, и не знал, как лучше поступить. Ребекке его отправлять точно не стоило. В какой-то момент его посетила мысль взять ручку и написать письмо за Баки - такое, где не было бы ни терзаний, ни сомнений, ни намека на то, как была страшна война. И все это ради того, чтобы сделать эту утрату для семьи Баки хоть немного менее болезненной. Но он не мог этого сделать. Он знал почерк Баки, он даже мог подстроиться под его стиль письма, но он не мог сейчас поставить себя на его место. Пропасть между жизнью и смертью оказалась такой, что ее невозможно было перешагнуть. Поэтому Стив сложил письмо, вложил его во внутренний карман куртки, а остальные вещи, не разглядывая, сгреб в кучу и переложил в коробку.
Вечером Стив сидел на той самой летней кухне, где совсем недавно они с Баки разговаривали - точнее, не разговаривали, а в очередной раз выясняли отношения. Сколько времени и сил они потратили на обсуждения, споры, объяснения! Теперь Роджерс жалел, что все было именно так, а не иначе, хотя понимал, что иначе быть и не могло. На столе перед ним лежал лист бумаги с ручкой. Нужно было заставить себя написать что-нибудь семье Баки. Короткой отписки полковника явно будет недостаточно для семьи, утратившей единственного сына, а Стив ощущал свою ответственность перед ними - и вину за гибель Баки.

Ребекка, вот те вещи Баки, которые я успел в спешке собрать. Мы отправляемся на новое задание, и, кажется, оно будет последним. Нас уверяют в том, что война близится к завершению. Хочется в это верить. Слишком много потерь мы понесли в этой войне.
Я искренне соболезную тебе и твоей семье. Ты знаешь, как много для меня значил Баки, и сейчас я скорблю вместе с вами. В тот трагический день я был с ним, и мне жаль, что не смог его уберечь. Он был настоящим героем и лучшим другом. Не был. Есть.
Хочу верить, что все мы встретимся вместе снова. Хочется верить, что есть где-то такое место, где нас ждут все те, кого мы когда-то потеряли. Я даже знаю, что скажу Баки при встрече. И, наверное, даже знаю, что он мне ответит.
Мне кажется, он был счастлив. Он сражался за свою страну плечом к плечу с друзьями. И он верил, что война закончится и что мы вернемся из нее победителями. Баки погиб, спасая мою жизнь, и то же самое я сделал бы для него, если бы мог. Ты это знаешь.
Я любил Баки как брата, как друга, как человека, который был в моей жизни практически всем. Ты спрашивала его о том, сильно ли я изменился после сыворотки. Сильно. И только благодаря Баки я помнил и помню о том, кем был прежде. Я стал сильнее и выносливее, но только рядом с Баки я мог позволить себе таким не быть. И он всегда видел во мне не Капитана Америку, а Стива Роджерса. Вообще не понимаю, что он такого во мне нашел.
Но это неважно. Важно то, что он всегда будет с нами. В мыслях и в сердце. Я не знаю, как мы переживем это, но знаю, что должны. Жертва Баки не должна быть напрасной. Я не обещаю тебе вернуться в Нью-Йорк и все исправить. Мне кажется, что не вернусь. Но у тебя есть возможность жить и наслаждаться жизнью под мирным небом. Пожалуйста, живи так, чтобы Баки, сидя где-то на облаке и держа в зубах очередную сигарету, улыбался, гордясь своей маленькой сестрой.
Стив.

Раз десять Роджерс переписывал письмо, потому что был то слишком сентиментален, то излишне резок, то просто считал какие-то фразы неуместными. Это письмо переписывать не стал, потому что времени уже не оставалось. Светало. Потерев покрасневшие глаза, Стив сложил лист бумаги вдвое и опустил его в коробку с вещами Баки, которая стояла на скамье рядом с ним.
Впереди была последняя база Гидры. Роджерс был уверен, что именно там он встретиться со Шмидтом. Финальный бой, один на один. Стив не рассчитывал выйти из этой схватки живым. Точнее, он этого и не хотел. Уничтожить Красного Черепа - задача номер один, а дальше... Что в этом мире имеет теперь для Стива значение? Что способно снова сделать его счастливым?
- Ты слышишь. Бак? - проговорил он еле слышно, подняв взгляд на небо - куда-то туда, где алела заря. - Если слышишь... - он сокрушенно покачал головой, оперевшись локтями на стол перед собой и сцепив пальцы в замок. - Ты дождись меня там, что ли.

+1


Вы здесь » HEROES FALL » INTRODUCTION » In The Mood


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC